Формулярный список лиц нового рассказа

Карлсруэ, февраль 1869

 

1. Мартын Петрович Харлов.

Николай Сем<енович> Протасов – огромный толстый, голова как пивной котел, шеи нет, желто-седые волосы как копна, лицо красное с белыми чешуйками, нос багровый, шишковатый, небольшой, кривой растресканный рот, одного цвета с лицом, глаза крошечные, серо-голубые, голос сиплый и невнятный, как железные полосы, словно через овраг в сильный ветер кричит, руки темно-сизые, сила геркулесовская. В сером казакине, смазных сапогах, подпоясан ремешком. Ездит он на беговых дрожках – высокая, худая, гнедая кобыла – казачок тщедушный сзади. Хозяин порядочный, не пьяница, не злой, но совершенный дикарь, своевольный, не без тайного чувства своего дворянского рода, никакого образования – нигде не служил[161], был однако в ополчении – и медальку медную носит, французов не видел, но укокошил[162] каких-то мародеров[163] в лесу. Рассказывает всё те же два-три анекдота, вообще говорит почти всё одно и то же, и то как-то обрядно – «благодетельнице нашей» и т. д.

Состояние: 34 души, земля хорошая, усадьба порядочная. Женился уже немолодым на воспитаннице матушки – женщине крохотной, которую он, говорят, в свой дом на ладони внес – употреблением загнал ее в чахотку. Считает матушку Н. Н. своей благодетельницей – она ему точно помогает, а он раз ее спас – удержал карету на краю пропасти. Анекдоты о нем: как с медведем встретился, телегу с мужиком и лошадью через плетень бросил и т. д. – Сдвинул биллиард с петлей долой. Страшная стихийная сила. Только может подписывать фамилию и для этого[164] в доме у него водятся железные очки (раз привез их в деревню к нам, акт подписывать). У самого в конторе всё гвоздями прибито. Всегда ему жарко. Галстуха никогда не бывало – да и негде было бы его привязать. Спина – даже страшно что-то смотреть на нее. Швы несколько полопались. Уши, как калачи, оттопыренные щеками. Пахнет от него всегда дегтем и землей. Маленький картуз на вершине головы с заломанным козырьком. Так раз загаркал за зайцем, что у меня стон и звон целый день в ушах стоял[165]. Ненавидит попов и в церковь ходит редко. Вообще многое презирает и по-своему страшно самолюбив. Считает себя потомком шведа Карла, который в княжение Ивана Васильевича Темного сделан русским дворянином за то, что не захотел быть чухонским графом. Спор по этому случаю с Сувениром. Откидывает по временам голову и выдвигает подбородок с тем вызывающим выражением, которое я вижу на человеке, что попадается мне на Фридрихплаце.

Походка странно не тяжелая, скорей, крадучись.

 

2. Владимир[166] Васильевич Слёткин.

Воспитанник матушки. Сирота – сын бывшего стряпчего, поверенного по делам. Фигурой похож на Е. К., только красивее. Мат<ушка> его звала в шутку жиденком. Очень бел, глаза черные сладкие, волосы курчавые, манеры вкрадчивые и мягкие, но при этом очень настойчив[167], может раздражаться и даже из себя выходить, где затрагивает его выгоды. Тут даже до слез дело[168] доходит, – безнравственнейший, из него мог бы выйти убийца. В сущности ни перед чем не отступает, хищный и вполне бессовестный. Голосок крикливый и, как только не смеется, презловещее выражение в лице.

Сперва находился в роли казачка у м<атушк>и, был в уездном училище, потом в контору попал, – потом записали его на службу по магазинам. 23-х лет соблазнил старшую дочь Харлова и женился на ней. – Взять несколько черт из Л. И. Беккера, кэтика.

Скуп и расчетлив до невероятности, трудиться любит особенно и исключительно для себя: двадцать раз яйца перечтет, перемеряет холст. Грязновато одет; любит с ружьем таскаться, что-нибудь подтибрить («отправляйся ко мне в ягдташ»).

 

3. Анна Мартыновна Слёткина.

Фигура и лицо как у той женщины, которую я однажды видел в Кадном: бледно-смуглая, темно-русая, а глаза фаянсово-голубого цвета, нос прямой, тонкие губы и всё лицо злое и приятное в одно и то же время; маленькая, живая; руки крошечные. Умна и проницательна.

Очень строгая хозяйка – сошлась с мужем характером. – Голосок очень приятный и несколько жалобный[169], как у всех хищных птиц. Одета просто и чисто; на отца ни малейше не походит, на мать несколько[170]. Не любит выезжать и к матушке на поклон редко является. Бездетна. Как вспылит – злюка страшная: никак унять себя не может. В случае нужды даже была бы способна на преступление. Очень возбудительна[171] для мужчин. Походка легкая, быстрая. – Получила по протекции матушки кое-какое воспитание в губернском пансионе; по-французски немножко говорит и на фортепьянах бренчит слегка, но без удовольствия.

 

4. Евлампия Мартыновна Харлова.

Эта похожа на отца, хоть и не дурна собой. Довольно высока, белокура; лицо ровно розового цвета, глаза огромные, выпуклые, стеклярусного вида, губы небольшие, но выпуклые тоже, нос с горбиной. Натура страстная до безумия – не злая, но способная на всяческие увлечения. Воспитания даже такого, как сестра, не получила; ленива, никакого расположения к хозяйству, к порядку, поет недурно, но дико. Совершенно довольствуется прозябаньем в деревенской сфере – не скучает; но, полюбив Слёткина, совсем отдалась ему – и тоже ничего не пожалеет. – Любит отца, который и ее любит, и, не будь Слёткина, не оскорбила бы его. Руки, ноги большие; неловка, но со всем тем возбудительна и она: грудь и плечи удивительные.

 

5. Гаврила Федулыч[172] Житков.

Кадетина, армейщина, дослужился до майора. Покровительствуем маменьк<ой>, перед которой он – один трепет! Глуп донельзя; велик ростом, нескладен; лицо какое-то лошадиное, оброс пыльно-белокурыми волосами – щеки все заросли. Сосед по имению матушки: втайне желал бы быть ее управляющим, а он беден и груб. Мужиков бьет по зубам. Это он понимает. – Ходит в мундирном сюртуке – перетянут. – Ужасный охотник до женских прелестей, но по глупости успевает мало. Хохот у него совершенное ржание. Вечно покрыт потом, как росинками.

 

6. Сувенир Бычков.

Настоящее имя его неизвестно. Прозван так матушкой, с которой он вместе вырос. Приживальщик (брат жены Харлова). Худенький, желтенький, с крошечным личиком – весь дряблый и развинченный, вроде Вейдбрехта. Смеется как-то жидко, точно бутылку полощут. Никакого чувства достоинства или стыда: меланхолически-тревожное подобострастие перед матушкой, а впрочем чистый оболтус. Поесть, посмеяться, выспаться – вот и всё. Пьет только по праздникам, и то дрянно. Вечно торчит где-нибудь в девичьей, у попов[173], у приказчика или в конторе. Одет в темно-серый сюртучок, такие же брюки и башмаки, на шее[174] старая косынка; должен до некоторой степени быть опрятным, особенно вечером, когда с матушкой в карты играет. – Сплетник, любопытен, как сорока. Непосед. Бывал бит, но переносил.

С одной стороны рта зубов нет, так что все лицо несколько скривилось. Очень презираем. Любимая поговорка: «А вот позвольте я сичас, сичас… да что сичас?[175] (руки назад)… как прикажете».

Трус естественный.

Меня взял с собою, когда послал его Харлов.

 

7. Г-н Квицинский.

Поляк управляющий. Фигура вроде К-го. Хитрец и делец, и матушку в руки забрал, и карман себе набьет. Деспотически-резкая натура.

 

8. Н-я Н-а.

Матушка.

 

9. Казачок Максимка.

Худосочный дворовый паренек, приплюснутый постоянным сиденьем за спиной Харлова. В замасленном казакине и парусиновых портках, ноги голые, которыми он, заткнув их назад, опирается в откосы беговых дрожек.



Share on Twitter Share on Facebook